Фильм «Землетрясение».
Константин Лавроненко: «Армяне, русские — мы все похожи»

Кадр из фильма "Землетрясение"

Единственный российский актер, удостоенный Золотой пальмовой ветви Канского кинофестиваля за лучшую мужскую роль, Константин Лавроненко снялся в фильме «Землетрясение», рассказывающем о катастрофе 1988 года, произошедшей в Армении.

На пресс-конференции по фильму вы рассказывали, что приняли решение сняться в «Землетрясении» за 25 секунд. Что для вас было главным в этом проекте и что повлияло на такую скорость принятия решения?

В любой истории, в любом предложении меня, в первую очередь, волнует сценарий, во вторую – команда, с которой я буду работать. Здесь все сложилось. Не могу не сказать про продюсера фильма Рубена Дишдишяна, с которым я уже работал. Все предложения, которые идут от него, мне очень дороги, и я всегда с особым внимание и интересом отношусь к его проектам. К тому же я четко понимал, что на людях, которые делают этот фильм, лежит огромная ответственность — и они к ней готовы. Думаю, было очевидно, что это даже двойная ответственность, поскольку воспоминания о тех трагических событиях никуда не исчезли – та боль и те раны живут и кровоточат до сих пор. И перед командой фильма «Землетрясение» стояла задача сделать его так, чтобы не только никого не обидеть, не быть излишним, но максимально оголять все – и боль, и нервы. Только так можно посмотреть в глаза страшному событию. Еще раз, всем вместе, честно, открыто — и понять, насколько наша жизнь хрупка, быстротечна, и нужно любить и ценить саму жизнь.

Часть съемок проходила в Армении. Вы бывали там до этого? Удалось ли вам что-то понять об этой стране и самих армянах? 

До этого я не был в Армении. Давно хотелось туда поехать, но не получалось. Съемки там были очень короткими, поэтому, конечно, не удалось все посмотреть, много пообщаться. С армянами я хорошо знаком – у меня есть друг детства. Но я не ищу отличий между нами: армяне, русские – все равно, мы все похожи. Тем не менее на меня большое впечатление произвели мои коллеги по съемочной площадке. Несмотря на то, что история очень трагичная, мы не могли жить все 24 часа, скорбя и плача, жизнь она же в разных проявлениях, а боль – это вещь, которая живет с тобой все время. Работа у нас была очень разная, но колорит, юмор армянских актеров всегда присутствовал, и это классно, конечно. Он особый, замечательный, он создает свою атмосферу. И вот это удивительное сочетание юмора, пронзительности и другого, может быть, темпоритма, скорости, — это для меня и есть армянское нутро, которое я узнал на съемочной площадке.

Как вам работалось с Сариком Андреасяном?

Еще одним открытием на этом фильме для меня стал, конечно, вот этот человек – Сарик Андреасян. Я ничего о нем лично не знал, только слышал про какие-то работы. Но вокруг существует много всяких мнений по поводу фильмов. Если думать обо всем об этом, кто чего делал, каким образом, и бояться всего, тогда лучше ничего и не делать и будешь в безопасности. Поэтому я на это все абсолютно не смотрел. Более того, я понимал, что Сарик – армянин, он пытается взять эту историю, и он в этом отдает себе отчет. Сарик – очень тонкий человек, деликатный, воспитанный, порядочный, и для меня эта совместная работа стала открытием. Он был очень внимателен, мы вместе принимали какие-то решения, изменения по ходу съемок, какие-то текстовые придумки. Мы были открыты друг другу, я чувствовал с его стороны контакт, поэтому нам работалось очень хорошо – не надо было долго в чем-то уговаривать друг друга, спорить о чем-то. Нет, ничего такого не было. Нам было достаточно коротко все обсудить, мы понимали, о чем идет речь, он слышал мои предложения, я – его, так что все складывалось в этом смысле понятно и здорово.

Другие публикации по теме